«Я замужем за танго!»
Человек, по-настоящему интересующийся танго, должен пройти все стадии своей эволюции: ученичество, фанатизм, партнёрство, преподавательскую деятельность. Историей своего пути со мной поделилась Надежда КАМАЛЕЕВА, преподаватель аргентинского танго одной из казанских танцевальных школ.
Эти и другие вопросы мы обсудили с Надей за чашкой чая перед одной из воскресных танцевальных практик .
Ученик
— Поехали. В твоей семье кто-нибудь занимался танцами или музыкой?
— Нет. Ни у кого в семье не было ни музыкального, ни хореографического образования. И, вообще, наша семья с творчеством никак не связана.
— Понятно. А ты сама в детстве занималась танцами или музыкой?
— Да. В первом классе мама отдала меня в хореографический кружок. Как сейчас помню чешки и милые танцы под детские песенки.
— Как долго ты его посещала? И почему ты забросила это занятие?
— Достаточно долго. Класса до девятого. Во-первых, потому что надо было готовиться к поступлению в институт. А, во-вторых, видимо, из-за того, что увлечение это было не совсем серьёзным.
— Это были классические танцы? Балет? Народные?
— Классическая хореография. Плие у станочка и прочие вещи, названия которых я сейчас даже и не вспомню.
— Ясно. И когда же ты впервые пришла на танго?
— На последнем курсе института. Спустя 7 лет после моего последнего занятия в хореографическом кружке.
— Что это вдруг тебя сподвигло? Ведь быльём уже всё, скорее всего, поросло. И почему именно танго, а, скажем, не та же классическая хореография?
— Ну, видимо, какая-то странная тяга к хореографии у меня всё равно осталась. Наверное, это отложилось каким-то образом в подкорке или на уровне мышечной памяти. В то время я оканчивала институт, учась на вечернем отделении. Все вечера у меня всегда были заполнены. Я настолько к этому привыкла, что боялась — взвою, если не найду, чем их занять после выпуска. Вот я и подумала – почему бы не пойти на какую-нибудь латину? Все эти позы красивые в ней всегда мне нравились.
— Как всё прозаично. Я уж думал, тебя сподвигло какое-то горе или несчастная любовь, твоя душа страдала и металась в поисках отдушины…
— Нет. Такого не было. Но было нечто мистическое.
— Да? Поподробнее.
— Так получилось, что однажды мне приснилась во сне подруга, с которой я давно не общалась. Я переволновалась, что с ней могло что-то случиться, и позвонила ей. Мы встретились. Оказалась, что она занимается танго и как раз сейчас идёт на милонгу, предложив и мне посмотреть. Я подумала – пятница, делать нечего – и согласилась. Пришла, посмотрела и сразу же влюбилась в этот танец. После этого вопрос был почти решён.
— А как формировалось твоё представление о танго до того момента, как ты попала на милонгу?
— Никак. Оно было совершенно стереотипным, как и у большинства людей – картинные позы, роза в зубах.
— То есть ни книг про танго ты до этого не читала, ни фильмов не смотрела?
— Да.
— Получается, ты была почти девственно чиста для этого вида искусства?
— Получается, что так.
— А твой классический хореографический бэкграунд тебе скорее помогал или мешал, когда ты начинала заниматься танго?
— Так как он был не профессиональным, а любительским, то он мне скорее помогал, чем мешал.
— А чем отличается профессиональный бэкграунд от любительского?
— Профессиональный — это когда ты с детства каждый день долбишь плие у станка, участвуешь в конкурсах, поступаешь в хореографическое училище. Меня это обошло стороной, но, благодаря хореографическому кружку, я всё-таки немного слышала музыку, ритм, у меня не деревенели мышцы. Мышечная память – сильная штука, знаешь ли.
— То есть отсутствие академизма не мешало тебе вообще?
— Да. Не нужно было переламывать себя, как приходится это делать людям, которые приходят в танго из бальных танцев или балета. Особенно чётко я это осознаю сейчас, когда стала сама преподавать. У ребят, которые раньше занимались бальными танцами или балетом, часто бывают слишком картинные позы, немножко по-другому распределён центр тяжести. Из-за этого им приходится сложнее. Когда я общаюсь с преподавателями из других городов, которые также пришли в танго из бальных танцев или балета, я всегда спрашиваю, сложно ли им было. Они отвечают, что если изначально иметь установку «ты приходишь в направление, которого ты не знаешь» — тогда достаточно просто. Если же ты начинаешь заниматься с ощущением, что «всё знаешь, а вот тут только немного подправить нужно», то тогда бывает сложно.
— А какие сложности физического и психологического плана были именно у тебя?
— Я долго билась над стандартными шагами, постоянно теряла равновесие, падала. У меня был очень слабый вестибулярный аппарат. Я сильно переживала, потому что шаги – на них строится всё. Если человек поставил себе правильно шаги и баланс, то он готов к серьёзной работе.
— Сколько времени ты потратила на шаги?
— На самом деле, я учусь им до сих пор. Это очень длительный, тяжёлый, кропотливый труд.
— А какой бы ты теперь могла дать совет людям, которые испытывают такие же проблемы в танго из-за слабого вестибулярного аппарата?
— На самом деле очень полезно делать все движения очень медленно – рапидой, как в замедленном кино. Особенно это полезно при работе над стандартными связками в паре, когда чувствуется каждая перемена веса.
— Но ведь от этого мышцы будут напрягаться сильнее. Человеку может быть некомфортно, неприятно, тяжело, больно, в конце концов. Естественно, он не будет получать удовольствия, будет недоволен, и, вообще, может захотеть бросить дальнейшие занятия.
— Если ты только будешь расслабляться, то никогда не научишься танцевать танго. Другого способа тренировать мышечную память нет. Ко всему нужно прилагать какие-то усилия, даже если тебе это не нравится. Чтобы потом получать удовольствие, сейчас надо немножко над этим поработать. Зато, придя на милонгу, ты обнимешь партнёршу и твои ноги будут двигаться почти на автомате. Именно поэтому, если вы заметили, мы предупреждаем ребят, что некоторые темы будут длиться долго и поэтому всем необходимо запастись терпением. Это очень важно.
— А что по поводу психологических проблем?
— Вначале, как и у всех это бывает, я приходила на милонги, видела, как танцуют другие ребята и чувствовала себя абсолютно никчёмной. Замечательные партнёры проходили мимо меня – ноль внимания, фунт презрения. Было очень тяжело. Честно говоря, я думала, что научиться танго будет проще, чем оказалось в действительности. Мне казалось, что я занимаюсь хуже, чем все остальные ребята, что меня слишком часто критикуют. Теперь-то я понимаю, что на самом деле это всё детские проблемы какие-то были.
— Да, обычные психологические комплексы. И как ты с ними боролась?
— О!.. У меня была очень сильная мотивация.
— Какая?
— Как я уже сказала, я влюбилась в танго с первого взгляда. Я всегда осознавала, что на данный момент это то, чем я хочу заниматься. Очень хочу. До невозможности. И в какой-то момент я просто поняла, что какой-то год назад все эти люди на милонге тоже были новичками в танго и тоже ничего не знали. Однако же они научились! Я поняла, что такой результат вполне реален и не лежит за гранью фантастики. Для этого не нужны какие-то специальные навыки или какая-то архисложная физическая подготовка. А чем я-то хуже?! Я начала плотнее работать над своей техникой, и эта проблема как-то исчезла сама собой.
— А у тебя были комплексы по поводу скорости усвоения материала?
— Нет. По факту я всегда училась немного быстрее, чем остальные ребята в моей группе.
— То есть тебя спасала высокая скорость восприятия?
— Нет. У меня стандартная скорость. Нормальная. Ничем не выдающаяся. Просто она у меня очень сильно зависит от того, сколько времени я отдаю воскресным тренировкам, на которых я могу отрабатывать элементы столько раз, сколько мне вздумается. После этого я начинаю схватывать основной материал занятий быстрее.
— А что ты делаешь, когда, например, видишь, что у какого-то из твоих учеников скорость восприятия очень низкая?
— Это нормально. Все мы разные. Главное — найти индивидуальный подход. Некоторых я не трогаю, потому что им необходимо время осознать, прочувствовать материал. Некоторых я, наоборот, поторапливаю тем, что даю им заранее более сложные элементы, тогда они начинают делать простые сразу же, потому что в данный момент у них есть более трудная задача; или же они возвращаются снова к простым элементам, потому что осознают, что тщательно не отработав их, они не смогут сделать сложные.
— Прости, но как ты можешь находить индивидуальный подход, когда в группе одновременно занимается по десять человек? Ты же не можешь быть в десяти местах одновременно!
— Это, конечно, проблема. Это сложно. Но мне, как ни крути, сейчас всё-таки проще, чем, например, было моей преподавательнице. Она была вообще одна на всю группу, а нас с Сергеем всё-таки двое. В начале обучения мы стараемся посмотреть каждого, указать на его ошибки, чтобы потом проследить исправились они у него или нет. Через месяц, как правило, всё более или менее устаканивается и ты можешь спокойно работать со всеми, уделять внимание каждому.
Фанат
— А ты фанат танго?
— Определённо.
— Изначально?
— Нет. Сначала я была просто влюблена в танго.
— А каким тогда образом твоё «люблю и хочу танцевать танго» переросло в «не могу без этого жить»?
— Просто однажды я не смогла попасть на воскресную практику из-за сложившихся обстоятельств. И я в тот день просто не знала, куда себя деть – воскресенье, а что-то внутри меня гложет и сосёт под ложечкой, чего-то не хватает. И я в тот момент поняла: всё. Я пропала. Я замужем за танго.
— Сильно.
— Ещё как. Мы в кулуарах среди преподавателей сами смеёмся. «Более» читаем, как «болео», везде мерещиться терминология танго. Это всё. Это клиника. Мы больные на голову в хорошем смысле этого слова.
— А у твоих близких это не вызывает отторжения?
— В принципе, нет. Но в моём окружении есть некоторые личности, которые этого моего стремления и увлечения не принимают и не понимают, считают его несерьёзным, что я могла бы тратить своё время на что-то более полезное. Иногда это высказывают за моей спиной, иногда прямо в лицо.
— Это обидно?
— В какой-то степени, да. Особенно, когда сталкиваешься с этим в первый раз.
— Как ты с этим борешься?
— Никак. Стараюсь примириться с этим, жить дальше и не тратить своё время и силы на ненужные споры. У каждого есть своё мнение, главное, чтобы субъективные суждения не приводили к агрессии. А биться головой в закрытую дверь, что-то доказывая, я не вижу смысла. Это моя жизнь. Мой выбор. Как правило, люди не находят на это контраргументов.
— А насколько часто у тебя бывают на занятиях, милонгах, воскресных практиках моменты, когда ты действительно кайфуешь от самого процесса танца?
— Не могу сказать, что это редкость. Всё зависит от нескольких факторов – настроение, музыка, звёзды сошлись или просто сегодня ваш день и всё получается. Именно тогда ты и испытываешь тот самый кайф.
— А что потом?
— Лёгкая эйфория.
— А на следующий день, когда он уже «не твой»?
— Это нормально. Так бывает. Жалость от того, что тот момент уже в прошлом. Но ты всегда внутренне знаешь, что в следующий раз будет ещё.
— Лучше?
— Нет. По-другому. Они никогда не повторяются точь-в-точь. Иногда эти моменты бывают незабываемы, а иногда на уровне «слушай, ну, было клёво».
Партнёр
— В суровой российской действительности, как всем известно, на 10 девчонок приходится всего лишь 9 ребят. А танго танец парный. Как ты решала эту проблему?
— На самом деле, я никогда не считала это проблемой. Я всегда знала, что для того, чтобы заниматься и учиться, партнёр желателен, но не обязателен. Когда у нас на занятиях не доставало мальчиков, я сама работала с другими девочками за партнёра. И, в принципе, им нравилось танцевать со мной как с партнёром. Это было очень полезным опытом, потому что для того, чтобы знать как «вести» и «вестись», необходимо побывать на обеих сторонах баррикад.
— То есть ты не из тех тангер, что держаться за партнёра?
— Абсолютно нет. Такой идеи-фикс – найти себе партнёра и удержать его всеми возможными способами — у меня в голове никогда не было.
— Ну, а хотя бы образ идеального для тебя партнёра сложился в твоей голове?
— Нет. Просто я всегда знаю, с кем мне нравится танцевать, а с кем нет.
— А почему тебе может не понравиться с кем-то танцевать?
— Когда партнёр начинает применять грубую мужскую силу.
— Это как?
— Это когда тебя начинают таскать, дёргать. Когда он думает, что всё делает правильно, хотя это может быть совсем не так, и заставляет делать тебя по-своему, навязывает своё мнение. Бывало, что кто-то начинал говорить, что я не потакаю ему в движениях. А я считаю, что танго танец парный и здесь важно взаимоотношение. Нужно не потакать друг другу, а чувствовать друг друга. Если я не реагирую на какие-то моменты во время движения, значит, мне они не нравятся, и партнёр должен это почувствовать.
— Это происходило с тобой на занятиях танго или на милонгах?
— На милонгах. Потому что когда такое происходит на занятиях, это можно простить – мы ведь учимся. Я говорю свои замечания, и партнёр либо принимает их, либо мы начинаем искать компромисс. А на милонги приходят уже более или менее подготовленные люди, поэтому такие ситуации случаются чаще всего именно на них. Один раз у меня была настолько неприятная ситуация… Я была новичком и меня пригласил на танец очень опытный партнёр. Он сразу же начал делать со мной какие-то безумные поддержки, связки, переходы, я их не знала, тогда он заявил мне достаточно высокомерно, что танго — это такой танец, в котором партнёрша должна при любом удобном случае сама запрыгивать на партнёра. Я была в шоке.
— А как с этим могут бороться девушки, оказавшиеся в такой ситуации?
— Я могу ответить только за себя лично. В таких случаях я всегда дотанцую танец до конца, но в следующий раз уже танцевать с этим человеком не пойду. Ну, а кроме того, конечно же, в кулуарах девочки всегда обсуждают такие вещи. Они не могут их не обсуждать. Как правило, потом с такими личностями перестают танцевать все, кроме совсем новеньких девочек, и такие партнёры как-то сами отсеиваются с милонг, не находя больше потенциальных жертв.
— Но ведь некоторым может нравиться такой стиль ведения партнёрши.
— Да. Есть и такие. Но большинству это всё-таки не нравится. Недавно, например, одна девочка после танца с подобным партнёром села около меня со стеклянными глазами и сказала, что её сейчас, кажется, изнасиловали. В такие моменты очень важно отправить её к действительно хорошему партнёру, чтобы это впечатление исчезло из её головы, не допустить образования комплекса жертвы.
— Но в итоге-то у тебя всё равно появился постоянный партнёр. Кто это был и как это случилось? Это был Он?
— Да. Это был Он. Сергей.
— С которым вы потом стали вместе и преподавать?
— Да. Партнёрами мы стали как раз почти перед самым началом преподавательской деятельности. Хотя до этого мы тоже часто тренировались вместе. Нам было комфортно заниматься друг с другом и на уроках, и на воскресных практиках. Затем в какой-то день к нам подошла Ксения ВАСИС и сказала, что отныне мы танцуем вместе, а далее будем вести группу новичков. Так всё и случилось. Мы стали официальной парой-дуэтом как партнёр и партнёрша.
— Я знаю, что ваше партнёрство ограничивается только танго. А это, вообще, частое явление в нашем мире?
— Нет. На нас тоже изначально смотрели очень косо, не понимая, как можно быть партнёрами по танго, преподавать вместе и при этом ухитряться не быть партнёрами и по жизни.
— А ситуация, когда партнёры по танго не являются партнёрами в жизни, помогает обучению или, наоборот, мешает ему?
— Я не могу ответить точно на этот вопрос, потому что ни у меня, ни у Сергея не было подобного опыта. Могу опираться лишь на опыт моих знакомых. Всё-таки реальной паре будет сложнее, чем паре только танцевальной, потому что к любимому человеку ты относишься более предвзято и требуешь больше. Кого люблю, того и бью. Ты ведь знаешь все его болевые точки и в процессе спора можешь ненароком нанести по ним такой удар, что это просто морально убъёт человека.
— То есть вас с Сергеем спасает дистанция?
— Возможно. Но нам с ним повезло в том плане, что мы очень хорошо подружились и теперь отлично друг друга понимаем и чувствуем во время работы. Естественно, бывают и споры, но, как правило, это бывают обычные рабочие моменты, мы никогда не раздуваем их до скандала и личных обид. Наши ссоры никогда не выходят за пределы зала. Поспорили, высказали свою точку зрения, вопрос исчерпан.
Учитель
— Мы проследили твой путь, твою эволюцию в танго от ученицы до фанатки и партнёра. А как ты поняла, что готова перейти на следующую ступень развития и стать преподавателем?
— Изначально у меня не было такой цели. Я никогда не ставила себе подобных высоких целей. Работала, училась. Жила по принципу «что получится, то и получится». Шло время. Ксения начала искать в Казани партнёров, которые были бы готовы вести группы занятий. В первую очередь она искала, конечно, ребят, потому что на тот момент в Казани вообще не было преподавателей-мужчин. Именно тогда в пару Сергею поставили меня. С этого всё и началось.
— У тебя в танго тогда какая-то пассивно-выжидательная роль получается. Начала заниматься случайно. Партнёра тебе нашла Ксения. Преподавать тоже стала, потому что попросили. Почему так?
— Я, наверное, просто очень осторожный человек, не кидаюсь сломя голову в каждую идею. Мне нужно время, чтобы выждать, осознать и принять ситуацию. Аппетит у меня приходит во время еды. Сама для себя я впервые осознала, что мне интересна преподавательская деятельность только во время мастер-классов в другом городе, когда мы с Сергеем помогали с одной не получающейся связкой двум девочкам. Они очень хорошо отозвались о том, как мы им всё объясняли. Именно тогда я поняла, что могу преподавать. И хочу!
— А почему так важно было найти именно преподавателя мужчину? Чем женщины плохи?
— Потому что в танго партнёршам гораздо проще, чем партнёрам. Неопытная девочка может научиться танцевать танго с опытным партнёром. А вот неопытный мальчик не сможет научиться, даже танцуя с опытной партнёршей. Поэтому мужскую линию может адекватно преподать только мужчина. Именно из-за этого на всех семинарах знаменитых пар мальчики танцуют с преподавателем, а девочки с преподавательницей, чтобы получить адекватное восприятие именно для своей половой роли.
— А есть какие-то принципы и критерии, по которым ты можешь сразу сказать, что вот этому человеку, например, дано танцевать танго, а этому — нет.
— Нет! Всем дано! Все могут! Танго тем и прекрасно, что у него нет ни роста, ни возраста, ни комплекции, ни физической подготовки.
— А что ты делаешь, когда видишь, что одни ученики на занятиях стараются, а другие валяют дурака? Тебя это расстраивает?
— Нет. Я, конечно, почти сразу могу сказать, кто уйдёт через месяц, а кто, скорее всего, останется, но я не ставлю на первых крест. Я продолжаю с ними заниматься, пытаюсь их как-то заинтересовать, найти индивидуальный подход, чтобы честно выполнить свой профессиональный долг. Если они уйдут, я не расстроюсь. У всех есть право выбора. Ну, не понравилось, что уж тут.
— А как ты выхватываешь своим взглядом, что кто-то уйдёт, а кто-то останется? По первому шагу? По первой куните?
— По глазам. Если вижу блеск и интерес в глазах, значит останется. Или уйдёт, но потом снова вернётся. Такое тоже бывает.
— А любимчики есть у тебя?
— Нет.
— Как это? Так не бывает! Любимчики есть всегда! Невозможно же всех любить одинаково! Или ты никого не любишь вообще?!
— Нет. Я люблю, конечно, всех. Просто у меня не так много учеников. Я преподаю очень недавно. Поэтому сейчас я хочу всем говорить – смотрите, вот это мой ученик, мой первенец, который мне всецело доверяет, и я несу за него ответственность. Причём мне хочется так говорить про каждого своего ученика. Иногда во мне включается даже некая внутренняя курица-наседка.
— А помогает ли работа с учениками в совершенствовании себя и в исправлении своих собственных ошибок?
— Скорее да, чем нет. Во время работы с учениками я уделяю много времени сложным вещам, повторяю всё по много раз. Видимо, это как-то откладывается, ведь повторенье – мать ученья.
— Как ты справляешься с тем, чтобы остаться беспристрастной к себе и своим ошибкам, чтобы твой взгляд, как говорят, не замыливался?
— Так как 99% материала ученики всё-таки воспринимают визуально, то очень важно показать все движения правильно. Я отношусь к этому весьма внимательно, потому что осознаю, что большинство будет меня копировать, как копируют родителей дети. Я всё время смотрю на себя со стороны, тщательно слежу за правильностью движений. Если я замечаю ошибку у ученика, я понимаю, что,скорее всего, такая же ошибка есть и у меня, поэтому я постоянно повторяю элементы, чтобы убедиться, правильно ли я их делаю или нет.
Проблемы
— Насколько Казань молодой город для культуры аргентинского танго и милонг?
— Достаточно молодой. Движению танго в нашем городе где-то около пяти лет.
— А кто был его основателем?
— Я могу говорить только на примере нашей танцевальной школы и считаю, что матерью-основательницей следует считать, конечно же, Ксению Васис. Это наш вечный двигатель. Именно она взяла на свои хрупкие женские плечи задачу пропаганды аргентинского танго в Казани. Она открывала направление танго в нашей школе и занималась организацией милонг на регулярной основе.
— А что были какие-то проблемы с организацией постоянных милонг?
— Да. Они и сейчас есть. Ресторанам и кафе данный вид сотрудничества, по-видимому, не очень выгоден, потому что народ в основном приходит потанцевать, а не заказывать выпивку и еду. Причём, это проблема не только Казани, но и других городов.
— И как вы её решаете?
— Идеальным вариантом было однажды совмещение нашего обычного танцевального зала с баром, но, из-за каких-то споров между собственниками, его закрыли. Сейчас организацией абсолютно всех милонг у нас занимается специально выделенный для этой задачи человек. В принципе, основным экономическим стимулом может быть лишь популяризация данной городской культуры, и, как следствие, повышение уровня сборов ресторанами именно от аренды помещения, а не от выпивки и еды.
— А в Казани существуют ещё какие-нибудь школы танго помимо вашей?
— Да. У нас есть ещё одна школа танго*.
— А милонги вы организуете совместные?
— Я знаю, что у них есть свои идеологи и активные члены сообщества, которые организуют свои милонги, отличные от наших. Но случается и так, что ученики той школы приходят и на наши милонги – других посмотреть и себя показать.
— А вы как-то взаимодействуете школами или конкурируете?
— Честно говоря, особо плотно с преподавателями второй школы я не общалась. Но могу точно сказать, что мы не конфликтуем, потому что нас и так мало. Нам, наоборот, нужно объединять усилия и создавать единое танго-сообщество в нашем городе, которое может стать впоследствии частью городской культуры.
— Скажи, а как ты внутренне себя наполняешь, чтобы быть всегда в курсе новых танго-течений, чтобы тебе всегда было сказать что-то твоим ученикам и коллегам на уровне внутренней философии танго?
— Читаю книги, смотрю фильмы, изучаю статьи в интернете, общаюсь на тематических форумах – стандартный набор.
— А есть проблема в передаче данной информации твоим ученикам?
— Да. Дело в том, что среди нас очень мало Юлиев Цезарей. Если я начну во время обучения ставить шаги и одновременно растекаться мыслью по древу о значении аргентинского танго в мировой культуре, то занятие не получится цельным. Я могу дать ссылки на книги и статьи, Сергей может скопировать музыку, мы всегда рады ответить на любые вопросы, но только после занятий. Во время же урока максимум, что можно сделать – это проработать какие-то психологические моменты.
— А ты активно пропагандируешь ученикам философские аспекты танца?
— Нет. Я даю информацию, но не навязываю её изучение. У каждого свой путь и каждый волен выбирать, стоит ему изучать этот пласт культуры на более глубоком уровне или нет.
— Но ты же преподаватель! Ты не можешь не направлять учеников!
— Да. Но я предпочитаю делать это на воскресных практиках. Там более расслабленная обстановка, располагающая к общению и больше свободного времени. Там я могу на примерах из фильмов, книг и статей показать наглядно – что есть в танго хорошо, а что нет, что правильно, а что нет, и почему. На примерах можно строить у людей понимание того, что такое хороший вкус в танце. Всю остальную просветительскую работу за меня гораздо лучше проведут книги, фильмы и интернет.
— Скажи, а каковы основные проблемы русских людей в танго?
— О! Проблем много. Боязнь близких объятий – не могут наши женщины допускать любого в своё индивидуальное пространство. Проблема «ведения» для женщин – русской женщине очень сложно по-настоящему довериться партнёру.
— То есть аргентинское танго на всё же не для русского человека?
— Нет. Я считаю, что все эти проблемы устранимы. Они носят психологический характер, и мы стараемся отрабатывать их на занятиях. По тому факту, что эти проблемы разрешаются, я могу судить, что танго русскому человеку не противопоказано.
— А возрастные проблемы существуют?
— Нет. Что вы! Наоборот. Мы как раз сейчас набираем новую группу – возрастную. Мне кажется, для каждого преподавателя это будет очень интересный опыт. Мы даже готовы пересмотреть свою методику и программу специально под нужды людей в возрасте.
— Скажи, а у тебя есть мечта, связанная с твоей танго-реализацией?
— Да. Аргентина. Хочу попасть на стажировку в Буэнос-Айрес.
Ярослав КОСИНОВ
* на момент публикации материала (через две недели после беседы с Надей) в Казани открылось еще 2 школы танго.
танго, танцевальная школа в Казани, танцевальная школа и студия в Казани, танцы, хореография
ЗАДАЙ ВОПРОС
Копирование и использование материалов «Казанского медицинского портала» периодическими изданиями и другими средствами массовой информации
допускается только по согласованию с редакцией и наличием активной ссылки на источник
Меня всегда смущает, когда преподавать идут люди, которые сами толком не научились что-то делать или же имеют слишком маленький опыт, чтобы адекватно его передать. Думаю, что для танго это также актуально. Есть ли смысл идти на занятия, если преподаватель занимается танго всего год? Даже два? Что он может дать?
Ира К, вы не правы.
С точки зрения перфекционизма Вам конечно следует начинать учиться сразу у именитых аргентинских тангерос. ...Если они конечно найдут время на «нулевого» ученика.
Но для того, чтобы научиться базовым элементам, «проникнуться» этим танцем и захотеть совершенствоваться, Вам для начала необходимо просто прийти на занятие.
Если танго — не Ваше направление, Вы это сразу поймете и уйдете.
А если — Ваше, никто не сможет Вас ограничить в плане обучения.